собственно, хотел....
   Вон!!!-- гаркнул майор.
   Я пожал плечами и отошел к своим вещам стараясь не оборачиваться на
  красивую актрису. Но и спиной почувствовал, как майор провожает меня тяжелым
  цепким взглядом. Я уже понял, что теперь проверкой моего багажа займутся
  всерьез. Но что с меня взять им? Я не везу с собой даже афиш своих фильмов.
  Если они не разрешают вывозить фильмы, то какой смысл везти афиши, да еще
  русские! И пока Алеша брезгливо извлекал из моего рюкзака старую брезентовую
  куртку на меховой подкладке, туристический спальный мешок, стоптанные
  альпинистские бутсы, высокие эскимосские сапоги из оленьей шкуры -- "кисы",
  трехногий складной стульчик из моржовых костей и прочие заполярные сувениры
  моей последней киноэкспедиции, я, уже чтобы самому себе доказать, что я их
  не боюсь, открыто наблюдал, как у соседнего стола они проверяют второй
  чемодан этой актрисы. Теперь тамошний таможенник вынимал из ее чемодана
  нижнее белье: трусы, ночные рубашки, бюстгальтеры, гигиенические тампоны и
  спрашивал с явной издевкой:
   А это что?
   Трусики...-- беззвучно отвечала актриса.
   Так...-- таможенник тщательно прощупал каждый шов в этих белых
  сатиновых трусиках, затем сложил свои пальцы -- большой и указательный -- в
  колечко и медленно, словно сквозь удушающую петлю, пропустил через него
  ночную сорочку актрисы. Затем стал прощупывать утолщения в новоизвлеченном
  бюстгальтере. -- А это что?
   Лифчик...
   Что-