-- 5000 долларов! Ебена мать! 5000 -- моя красная
  цена в базарный день!
   Ладно! Я возьму эти деньги. Возьму. Но поеду в Россию вовсе не за ними.
  О, нет! Где-то там, под Москвой, на пыльных полках Госфильмофонда в Белых
  столбах, или в темных складах рязанской кинокопировальной фабрики, или в
  запасниках Министерства кинематографии лежит моя последняя козырная карта --
  мой фильм "Зима бесконечна". Я найду его! И как знаменитый теперь на Западе
  "Комиссар" вытащил из небытия Витю Аскольдова, так моя "Зима" вернет меня на
  орбиту жизни. Этот "Комиссар" гэбэшники арестовали 20 лет назад, а режиссера
  Аскольдова выбросили из кино, и он все 20 лет проработал администратором
  какой-то филармонии, но год назад гласность сняла запрет с десятков фильмов,
  и теперь Аскольдов ездит со своим "Комиссаром" по всем международным
  кинофестивалям и собирает призы и лавровые венки.
   Но если Аскольдов раскопал свой фильм двадцатилетней давности, неужели
  я не найду свой -- арестованный всего одиннадцать лет назад? Может быть,
  именно сейчас, в этот самый момент, когда я отжимаюсь тут под взглядами
  нью-йоркских ментов, там, в Москве, на Лубянке какой-нибудь гэбэшник как раз
  смотрит этот фильм. Почему бы и нет? Ведь они уже получили из Вашингтона
  запрос на визы для делегации американских журналистов, они уже наткнулись в
  этом списке на твою фамилию, затребовали из своего архивного отдела твое
  личное дело и с интересом читают твою первую публикацию на Западе.