Только громко! Полным звуком! Чтобы твой папа
  услышал! Он услышит! Он услышит и поймет, что. это ты играешь для него!
  Играй, Ася! Вот смычок!
   А что играть, мама!-- Девочка устраивает скрипочку на плече, на
  подушечке и опломбированным смычком трогает струнки своей опломбированной
  скрипки.
   Генделя! Шестую сонату!-- нетерпеливо говорит ей мать.
   Но девочка вдруг отводит смычок от скрипки.
   Третья струн а расстроена, слышишь?
   Не важно! -- нервно торопит мать. -- Ты играй! -- Нет, я так не могу
  играть,-- говорит ребенок, и видно, что она не капризничает, а просто
  обучена относиться к музыке профессионально, И только когда ее мать
  подтянула струну, провела по ней смычком и спросила удочки: "Так?"--девочка
  кивнула и заиграла.
   Полнее! -- требует мать. -- Полнее звук! Громче!
   И я вижу торжество на ее лице -- она ответила таможне за все унижения!
  Звуки детский скрипки заполнили разом зал. Они были такие не по-детски
  мощные, что, конечно, легко преодолели государственную границу СССР --
  никакие солдаты не могли их остановить. И уже иностранцы стали
  останавливаться возле шатенки, недоуменно глядя на крохотную девочку,
  игравшую Генделя, и на двух солдат, возвышающихся над ней с автоматами на
  груди.
   В это время по радио объявили посадку на рейс номер 228 "Москва --
  Вена". Стоявшая поодаль, у лестницы, группа эмигрантов подхватила свои
  сумки, детей и старух и поспешила