хуя, -- поднялась в самолет по трапу.
   Господи, подумал я, какую же силу ты даешь порой этому маленькому
  народу и какую же ненависть надо было скопить к этому государству, чтобы он
  мог вот так разогнуть парализованные ноги и встать наконец и уйти с этой
  земли!.."
  
   * * *
   Hay, you! You are workin hard [Эй ты. Надорвешься]! Отжимаясь от земли,
  я увидел перед собой шнуровку тупоносых черных ботинок и задрал голову
  вверх. Надо мной, заслонив солнце, стоял полицейский в отглаженных брюках;
  на его широком поясе висели пистолетная кобура, резиновая дубинка, коробка с
  патронами, воки-токи, стальные наручники и кожаный планшет...
   В чем дело? -- спросил я, не вставая.
   Встань...
   Я встал, краем майки утер пот со лба. Полицейский был выше меня на
  голову и вдвое шире в плечах.
   Твое гражданство?
   США. А в чем дело?
   Ты живешь в этом районе?
   Да. На 180-й улице. А что?
   Ты видел этого мужика? -- полицейский достал из планшета фоторобот --
  портрет не то негра, не то испанца.
   No,-- сказал я.
   Посмотри внимательно! -- приказал он. -- Тут не на что смотреть. Вы
  даже не знаете, он черный или испанец.
   Полицейского это озадачило:
   Откуда ты это знаешь?
   Глянь на эти губы, -- сказал я. -- Это губы черного или испанца?
   Полицейский посмотрел на фоторобот.
   Well... -- сказал он в затруднении. -- Н- да... Кажется, ты прав. Ты
  кто по профессии?
   Я писатель.
   Писатель? Если