о он не стал. Тем более,
  что тот добавил примирительно:
   Мы уже выше этого, понимаете? Мы уже улетаем от них. Посмотрите в окно!
   Мы посмотрели в окно и увидели, что действительно наш самолет уже стоит
  на взлетной полосе. А взревевшие в этот миг двигатели затрясли самолет
  лихорадочной дрожью, потом сорвали с места и...
   Последние метры советской земли побежали за иллюминатором, все
  ускоряясь и ускоряясь. Тяжелый, как осенний гусь, "ТУ-124" трясло от
  напряжения и от щербатой бетонки взлетной полосы. А мы, сидя в креслах,
  мысленно подталкивали его вверх: "Ну! Ну! Ну же!..". И вдруг -- тряска
  кончилась, мы -- взлетели!
   Ур- р- ра! -- заорал мужчина, у которого отняли вилки, и обнял свою
  жену.
   Ура! -- подхватили мы, а я подумал: Господи, ведь мы и в правду уже
  улетаем от них! От ГУЛАГа, погромов, псих- больниц, допросов КГБ, доносов в
  парткомы, прописок, пятого пункта, процентной нормы, принудительного
  распределения на работу, профсоюзных, комсомольских и партийных поручений,
  "добровольных" субботников, подписки на "Правду", уборки картошки за
  колхозников, изучения брежневских речей и "Морального кодекса строителя
  коммунизма". Теперь от всего этого набора позади нас оставались
  всего-навсего девять граммов свинца под мышкой у этого гэбэшника! Да плевать
  нам на это, мы взлетели, ВЗЛЕТЕЛИ!
   Тут все, даже мужчина, у которого отняли серебряные вилки, стали громко
  шутить и еще громче