наших
  детей.
   Мазл тов -- вдруг сказал нам один из австрийцев, и мы дружно
  расхохотались, и я еще раз и с удовольствием попробовал на языке это давно
  забытое еврейское слово, которое слышал только в далеком детстве, от
  дедушки: Мазл тов [Счастливчик]...
   В Вене, в аэропорту, едва к самолету подали трап, наш охранник первым
  пошел к выходу -- его миссия закончилась! Он пробежал вниз по трапу и вошел
  в пустой австрийский автобус, сияющий чистотой, как концертный рояль. Но не
  мог уехать, потому что этот автобус ждал нас, а не его. И теперь этот
  гэбэшник был вынужден наблюдать, как мы выходим из самолета в новый мир.
   Здесь, в этом новом мире, было удивительно тепло и солнечно, словно мы
  перелетели на другую планету. Только значительно позже я сообразил, что Вена
  просто много южнее Москвы. А в те минуты я лишь изумлялся. Здравствуй, новый
  мир! Какой ты? Поодаль от самолета, метрах в двухстах, было стеклянно-
  бетонное здание аэропорта с надписью "Вена". А под самолетом рядом с
  автобусом стояли белые машины "скорой помощи", и два санитара с носилками
  уже бежали по трапу, чтобы забрать нашего умирающего.
   И мы, все еще ощущая себя одной семьей, первым делом понесли из
  самолета наших детей и старуху. Я помог шатенке спустить разморенную сном
  скрипачку из самолета в автобус и, полный знобяще- веселого возбуждения тут
  же -- навстречу красивой актрисе -- взбежал обратно в самолет, поднял там на
  руки парализованную