А если возьму?
   Well, одиноких мужчин мы не держим на пособии больше двух недель. Ваш
  срок кончается через неделю, в следующий понедельник вам придется освободить
  отель. Где вы будете жить, если не возьмете эту работу? Я кивнул за окно,
  которое выходило на Юнион- сквер. -- На скамейке. У меня есть спальный
  мешок. По крайней мере, там не будет тараканов, как в вашем отеле.
   Она уставилась на меня углями своих еврейских глаз. Уж если я умею
  читать в глазах русских, украинцев, азербайджанцев и всех остальных,
  населяющих СССР, то читать в еврейских глазах мне просто положено по
  происхождению. В горящих глазах мисс Копелевич было написано крупным
  шрифтом: "FUCK YOU! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ И ПРЕЗИРАЮ! ВАШИ ПРЕТЕНЗИИ,
  СМЕШАННЫЕ С ЗАПАХОМ ПОТА, ВАШИ ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ РУССКИЕ АМЁИЦИИ,ДИПЛОМЫ,
  НАУЧНЫЕ ЗВАНИЯ--ДА ЧТО ОНИ СТОЯТ У НАС В АМЕРИКЕ! ПОЧЕМУ Я, САНДИ КОПЕЛЕВИЧ,
  ДОЛЖНА ВОЗИТЬСЯ С ВАМИ? FUCK YOU AGAIN! ИДИТЕ И РАБОТАЙТЕ ГРУЗЧИКАМИ,
  НАЧИНАЙТЕ С НУЛЯ! ИЛИ КАТИТЕСЬ К Е... МАТЕРИ!"
   Даже не зная английского, я прочел это без перевода и без словаря. Но
  ведь и она, наверно, прочла кое-что в моих глазах. И, кажется, я даже знаю
  что. Потому что хорошо помню, о чем подумал в ту минуту. Я подумал о том,
  как под ее темной свободной блузкой закипает сейчас от ненависти ее
  маленькая грудь и что именно такие худенькие и плоскогрудые девки совершенно
  сатанеют в постели, а еще лучше -- на полу, на столе, на