нике...
  Господи, всего несколько месяцев назад в Москве, в Ленинграде, в
  Новосибирске, в Свердловске и еще в сотне других русских городов я мог иметь
  таких девок сколько душе угодно! Ведь при одном слове "кино" у них матка
  начинает дрожать. Но теперь все поменялось местами, и теперь она посылает
  меня к е... матери. И я сам это сделал себе, сам, ведь никто не выгонял меня
  из СССР, только запретили мой фильм, но если бы я согласился его переделать,
  я бы мог и сегодня, сейчас выламывать вот такую Копелевич где-нибудь на
  "Мосфильме" или на Одесской киностудии, да и разве одну?!!
   И вдруг мне стало до того горько за самого себя, что перспектива
  ночлега на Юниор-сквер меня даже обрадовала. Страдать -- так страдать до
  конца, по русской традиции!..
   Я не знаю, что именно мисс Копелевич прочла в моих глазах -- яркий
  сексуальный мираж или перспективу оскандалить HIAS первым еврейским
  эмигрантом-бродягой. Но она вдруг сказала:
   -- Выйдите в коридор и подождите. Моя ассистентка позовет вас.
   Я вышел, а через пять минут был позван назад. --Here is a deal [Давайте
  договоримся], мистер Плоткин, -- сухо сказала мисс Копелевич, пряча глаза в
  какие-то бумаги. -- Я отправлю вас на интервью к известному кинопродюсеру.
  Но при одном условии. Если он не возьмет ваш проект, вы пойдете на первую же
  работу, которую я вам предложу. Deal [Договорились]?
   И вот я сижу в кабинете мистера Алтмана. На стенах расклеены афиши с
  гигантскими