я, социальная сфера вокруг
  него, -- вот еще одна блондинка, которая выскочила сейчас передо мной,
  словно из-за угла, но уже, уже уходит, уходит в тенистую аллею бокового
  сознания...
   Хорошо (хотя что ж тут хорошего?), если книга, из-за которой
  развалилась личная жизнь ее автора -- настоящая, хорошая книга и интересна
  читателям. А если это еще и неудачная книга?
   Или если никто -- ни один издатель -- не хочет ее издать? Как себя
  чувствует автор?
   ... Я пишу это запоздалое предисловие из-за робости. Потому что сейчас
  мне предстоит прыгнуть в книгу. Предыдущие главы были только подъемом к
  сюжетному трамплину, а когда идешь в гору, то смотришь себе под ноги и не
  трусишь. Но, поднявшись на вершину, неуверенный лыжник топчется перед крутым
  спуском и делает петли на горной макушке, притворяясь, что проверяет лыжные
  крепления. Так и я подхожу теперь к краю обрыва-завязки и в страхе смотрю --
  неужели прыгну? И отхожу, и завариваю себе новую чашку кофе, и откашливаюсь,
  и пишу запоздалое лирическое предисловие, чтобы отложить свой прыжок еще на
  час, на день...
   Но если так страшно написать: "Глава восьмая. Полет в Москву", то
  представьте, каково было мне в реальной жизни протянуть дежурному в
  аэропорту Кеннеди посадочный талон и пройти -- самому пройти -- в "Боинг",
  вылетавший из Нью-Йорка в Советский Союз!
   О, я помню, как это было -- улыбаешься, как при прыжке с трамплина, а у
  самого от страха спина вспотела...