о". И он свято соблюдал эту заповедь и появлялся на съемочной площадке
  только в самых исключительных случаях -- например, когда я снимал пьяную
  драку бичей на зимнике (в этом эпизоде принимали участие только два
  профессиональных актера, а остальные сорок девять были подлинные сибирские
  бичи и шоферюги).
   Поэтому, когда из кабины подъемного крана я увидел "козлик" Кости
  Зайко, подкативший из бокового переулка к проходной "Уралмаша", я понял:
  что-то случилось. Я отлип от окуляра видеокамеры, которая дублировала
  кинокамеру оператора, и нервно закурил. А внизу Костя выпрыгнул из "козла" и
  по узенькой лесенке стал торопливо взбираться на подъемный кран. Он был даже
  без пальто, а в своем стильном двубортном итальянском костюме и а белой
  рубашке с французским галстуком, которых у него, на зависть всей студии,
  было три дюжины. И вообще, мой Костя был образцом нового типа советского
  бизнесмена семидесятых годов -- он свободно говорил по-английски, регулярно
  читал голливудскую газету "Variety", играл в теннис, курил только
  "Магlbого",носил итальянские костюмы и французские галстуки и два раза в
  -неделю бывал в финской сауне "Интуриста", закрытой для простых советских
  смертных. Но сейчас, позабыв о своем импортном лоске и даже о своих кожаных
  итальянских перчатках, он голыми руками спешно перебирал промороженные
  стальные ступеньки вертикальной лестницы, а в большой холщовой сумке через
  плечо он зачем- то поднимали