лго.
   Я вошла через калитку во двор, извлекла из кармана записную книжку и
  нашла номер кода, но воспользоваться своими знаниями мне не пришлось. Дверь
  неожиданно распахнулась, едва не задев меня по носу, и я увидела очень
  представительного дядьку с кейсом в руке. Перешагнув через порог, он одарил
  меня таким взглядом, что я вдруг сделалась меньше ростом. Взгляд его
  задержался на моих джинсах, перешел на кроссовки (они, конечно, далеко не
  новые, но почти не рваные и очень удобные, носиться по городу в них самое
  то), но дядьке они не приглянулись. Это стало ясно по его голосу, когда он
  спросил:
   - А вы, собственно, к кому?
   - А вам какое дело? - вдруг разозлилась я, потому что сиротой казанской
  чувствовать себя не люблю, а относиться к человеку исходя из того, во что
  тот одет, очень глупо. Важно его внутреннее содержание, так папуля говорит,
  а папуля в подобных вещах соображает.
   - Как это какое? - взвизгнул дядька и пошел красными пятнами, но я была
  уже в подъезде и в отместку захлопнула дверь перед его носом, и тут же
  подумала: "А что, если это Грунин муж? Вот уж было бы некстати. Дядьке лет
  пятьдесят, для Груни чересчур староват и похож скорее на депутата", -
  утешала я себя, но все равно здорово расстроилась. Я поднялась на второй
  этаж и позвонила.
   Не открывали очень долго, я уже собралась уходить, оставив в двери
  записку, но тут дверь распахнулась и я увидела свою подругу,