луй, многовато.
   Груня между тем немного успокоилась, высморкалась, провела рукой по спине
  Пафнутия и сказала:
   - Один он теперь у меня. С рук не спускаю. Боюсь, как бы Витька и его не
  угробил.
   - Значит, вы с мужем поссорились? - вздохнула я, решив, что пришла зря.
   - Поссорились, - презрительно фыркнула Груня. - Да я эту сволочь...
  Ладно, пусть живет, вражина. Отольются ему мои слезы... В общем, я с ним не
  разговариваю, жрать не готовлю и к телу не допускаю.
   - А чего живешь тогда? - спросила я, потому что для меня такая жизнь была
  бы крайне обременительной.
   - Разведусь, - кивнула Груня, - только попозже. Я у него деньги тырю. Он
  же пьет, считай, каждый день, с горя, естественно, а по пьянке дурак
  дураком. То есть он и так дурак, а пьяный вовсе ничего не помнит. Ну, я все
  карманы навыверт.
   - И многб натырила? - спросила я.
   - Тридцать тысяч.
   - Рублей?
   - Ты что, мой рубли в кармане не носит. Он же крутой... садюга
  паршивый...
   - Так может, это... хватит? - спросила я неуверенно. - В смысле, тырить?
   - Нет, не хватит, - покачала головой Груня. - Я приют хочу открыть, для
  кошек и собак. Одиноких. На это деньги нужны. Вот соберу тысяч пятьдесят,
  тогда можно начинать. Глядишь, найду спонсоров, дело-то ведь нужное. Пойдешь
  ко мне врачом?
   - Конечно, - кивнула я. - У меня тоже мысль насчет приюта была...
   - Вот и хорошо, - обрадовалась Груня. - Большой персонал не понадобится,
  будем