ресторан, пыль в глаза пускать. В ресторане
  никаких проблем, улыбайся загадочно, он это ужас как любит. Потом он скажет:
  "А не прокатиться ли нам в одно славненькое местечко?" - Тут Груня совсем
  другим голосом сказала:
   - Тьфу, придурок. - Но вновь перешла на деловой тон:
   - Ты для порядка покобенься малость, мол, я не знаю, а потом соглашайся.
  Дальше привезет он тебя на конспиративную квартиру, и сразу шампанское - на
  брудершафт. Ну, с поцелуями полезет, начнет хватать за коленки. Тебе надо
  смутиться и обо мне напомнить: мол, мы подруги и тебе неудобно. Как только
  мое имя произнесешь, ему удержу уже не будет, начнет жаловаться. На меня и
  на жизнь, но в основном на меня. В это время можешь расслабиться и ничего не
  бояться.
   - Но ведь когда-нибудь ему надоест жаловаться на жизнь, - нахмурилась я.
   - Конечно. Тут как раз появляюсь я.
   - А как ты узнаешь, когда надо появиться? - Беспокойство во мне, вопреки
  Груниным словам, только крепло. - Как-то все это ненадежно.
   - Ты, Васена, пойми, - принялась вправлять мне мозги подруга, - если я
  вслед за вами приду, то этот гад от всего открестится, будет орать, что он,
  мол, ни при чем, что ты, мол, сама пришла, и вид на себя такой напустит, как
  святая после аборта. Брать-то надо непременно в постели, тогда уж он не
  отвертится.
   - Груня, - еще больше разволновалась я, - а вдруг ты раньше придешь или
  позже? Если я твоему Витьке в глаз дам, он мне точно помогать не станет.