рик продолжал вертеться рядом со мной,
  тараща глаза и глупо ухмыляясь.
   - Это в целях конспирации, - решила я внести ясность, видя повышенный
  интерес соседей к моему внешнему виду.
   - Господи, - опять охнула бабка, но в другой тональности. Теперь в ее
  голосе было не удивление, а испуг, и физиономия приняла страдальческое
  выражение. - Ведь опять были, - вдруг перешла она на трагический шепот, а
  Юрасик метнулся к кухонному окну, нахмурился и удовлетворенно заявил:
   - Выжидают. Как же ты прошла? - Тут Юрик взглянул на меня, расцвел
  улыбкой и констатировал:
   - Не признали.
   А бабка принялась рассказывать:
   - Пришли, сукины дети, это те, что во дворе ждут, тебя спрашивали.
  Собачка у них, видите ли, заболела, а то я не вижу, что у них за собачка.
  Все на их бандитских рожах написано. Говорю, знать ничего не знаю, куда ушла
  и когда вернется, а сама к телефону - тебя предупреждать. А тебя нигде нет,
  по всем телефонам, что на стене записаны, прозвонила. Ты где была?
   - У подруги.
   - Чего делать думаешь? - вздохнула бабка. - Ведь не отстанут. Маскарадом
  их долго за нос не поводишь. Я вон Юрку на угол выгнала тебя сторожить,
  предупредить то есть, так этот мордастый за ним потащился, соображаешь? Надо
  звонить в милицию и все как есть рассказать. Звонить?
   - Не надо, - испугалась я. - Может, как по-другому...
   - Красавица, - прошептал Юрик, пытаясь смотреть и в окно и на меня
  одновременно.