ались в огромном холле, я вертела головой во все стороны, а Витька
  уверенно повел меня дальше к широким дверям с темными стеклами, возле них
  тоже пасся дядя в ливрее, и я глазом не успела моргнуть, как оказалась в
  ресторане.
   Все мои силы ушли на то, чтобы двигаться по-человечески, то есть сгибая
  ноги, поэтому о внутреннем убранстве легендарной "Олимпии" я сначала ничего
  существенного сказать бы не могла. А тут еще небольшое происшествие и вовсе
  отвлекло меня от мыслей об интерьерах. По большому счету, происшествием это
  не назовешь, просто не успели мы войти в зал, как встретили знакомых.
  Встретил их, разумеется, Витька. Знакомые - два молодых человека - выглядели
  его ближайшими родственниками, тоже в дорогих костюмах и галстуках в
  карманах. Оба они радостно приветствовали Витьку, обнялись с ним и долго
  целовались. Я отошла в сторонку, чтоб не мешать людям вдоволь лобзаться,
  после лобзаний парни дружно уставились на меня, а потом начали шептаться с
  Витькой. Он тоже уставился на меня, сначала с некоей настороженностью, затем
  на его физиономии появилось самодовольство, медленно переходящее в чувство
  глубокого удовлетворения. О чем они болтали, я слышать не могла, кроме
  заключительной Витькиной фразы:
   - Перебьетесь. - Тут он подкатил ко мне, обнял за талию и повлек в нишу,
  отделанную золотистыми кистями (скажу сразу, настоящим золотом здесь и не
  пахло, вот и верь людям после этого).
   Мы устроились