оставит меня в покое. Эта мысль показалась мне
  удачной, и я с радостью согласилась.
   Мы прошли в кухню, которая ничем особенным не потрясала, видно, вся
  Витькина фантазия ушла на создание роскошного сераля. Мы устроились в
  плетеных креслах с разноцветными подушками, и Витька налил себе водки, а мне
  шампанского, которым был забит весь холодильник, после чего как-то чересчур
  ловко дернул меня за руку и я оказалась на его коленях, чуть не умерев от
  счастья.
   Он поцеловал меня, а я постаралась выглядеть влюбленной. Но тут же
  оценила всю опасность такого поведения: а ну как Витька решит расположиться
  прямо в кухне, окно-то выходит на улицу, и Груня даже не увидит условного
  сигнала.
   - Боже, - простонала я, мой стон Витька отнес на счет разыгравшейся
  страсти и поцеловал меня вторично, а я, как только смогла освободиться,
  налила водки в рюмку и предложила ему выпить.
   - Сними платье-то, жарко, - посоветовал Витька и сам снял пиджак, бросил
  его на диван в углу и начал расстегивать рубашку.
   Ни фига себе, а Груня говорила, что он стесняется раздеваться, и вот
  такой подарок. Я уж молчу про то, что ему еще положено долго жаловаться на
  жену, по крайней мере, именно это она мне обещала, а вовсе не поцелуи...
   Что-то насвистывая, Витька под моим напряженным взглядом продолжал
  расстегивать пуговицы, пока одна из них не осталась в его руке. Он с досадой
  посмотрел на нее и со вздохом заявил: