ил:
   - Ну, жизнь, пуговицу некому пришить.
   - Давай пришью, - с готовностью предложила я.
   Мы стали искать иголку с ниткой, которая, по мнению хозяина, где-то была,
  но не нашли. Витька выбросил пуговицу и остался в рубашке.
   - Нечего удивляться, если жена меня променяла на кота.
   - На какого кота? - проявила я живейший интерес.
   - На Пафнутия. Своими бы собственными руками придушил эту сволочь.
   - Кого, кота?
   - Кота, - зло кивнул Витька. - И ничего смешного здесь нет, он у меня,
  можно сказать, жену отбил.
   - Груню?
   - Само собой, Груню. Что у меня жен-то, десяток? Я ж не татарин.
   - Как это кот мог отбить у тебя жену?
   - Так, - начал злиться Витька, - говорю, сволочь, еще и гадит где попало.
  Обычно мне в ботинок. Рядом Грунины стоят, так он ни-ни, а в мой - только
  оставь. Правда, у меня с этим гадом старые счеты. Грунька у своих была, мы
  тогда еще втроем жили: она, я и эта сволочь, это потом уж она развела
  зоосад, а тогда только этот. Короче, он у меня пуговицу от пиджака отгрыз и
  заныкал, и по всему пиджаку его шерсть. Прикинь, а меня люди ждут. Ну, я его
  под горячую руку хотел топить, он, гад, вырвался и на антресолях залег.
  Когда я его оттуда палкой выпихнул, вся злость прошла, хотя надо было бы его
  в тот день придушить, падлюгу, а я не стал. Вражина эта ванну запомнила и
  принялась мне мстить. К примеру, на диван сяду, он цап меня за палец, а
  Грунька: "Витя, пересядь в кресло, ты Пафочку