возможным, пришлось бы выбрасывать из него полки, а
  на это времени у меня не было, да и шумно очень. От холодильника я бросилась
  к мойке, а затем к угловому столу со шкафчиком и очень быстро смогла в нем
  угнездиться, так как он, на мое счастье, был совершенно пуст.
   Я прикрыла дверцу и вновь обрела способность различать звуки и
  беззастенчиво стала подслушивать. Но тут меня постигла неудача. Мужчины на
  разные голоса и весьма эмоционально что-то обсуждали, но что конкретно,
  понять не было никакой возможности. Говорили они вроде бы по-русски, но
  большинство слов оставались для меня загадкой. Пока я успевала постигнуть
  одно, пропускала другое. В общем, я так и не смогла понять, о чем идет речь.
   Конечно, кое-какие слова были мне хорошо знакомы, например, "падла". Его
  употребляли очень часто, но и оно имело разнообразные значения. Затем,
  конечно, целый букет русских народных выражений, любовь к которым
  приписывают грузчикам и сапожникам, но толку от того, что я их очень хорошо
  знала, не было вовсе, потому что они, как известно, служат не для передачи
  информации, а для цветистости речи. Мне же хотелось чего-нибудь конкретного,
  так как вопрос сохранения собственной шкуры стоял на повестке дня под
  номером один.
   Напрягая изо всех сил свои извилины и по-прежнему не улавливая сути
  происходящего, я съежившись сидела в столе, лелея в душе робкую надежду, что
  гостям не придет в голову заглянуть