рягся Витек. - Посадили?
   - Кого? - не поняла я.
   - Отца твоего?
   Такая мысль мне показалась совершенно дикой.
   - За что сажать папулю? Он же сам ушел, мужик этот. И папа всегда
  предупреждает, что в астрале надо держаться рядом с ним, а мужик не
  послушал...
   - Папуля мужика замочил, а менты придраться не смогли? - в восторге
  спросил Витька. Они переглянулись с Ряхой и в два голоса заявили:
   - Круто.
   - Силен у тебя батя, - добавил Ряха.
   У меня появилась мысль, что они меня не правильно понимают, и я начала
  прикидывать, как бы им попроще все растолковать про Шамбалу и про папину
  философскую доктрину. Впрочем, я сама в ней, говоря по чести, не очень... в
  общем, я только рукой махнула.
   Все сидели и смотрели на меня, то есть смотрели Ряха с Витькой, Груня
  гладила Пафнутия. Стало тихо и почему-то грустно.
   - Как твоя рана? - спросил Ряха Витьку.
   - Нормально, заштопали, - ответил он и вдруг поинтересовался, обращаясь
  ко мне:
   - Тебя как звать-то?
   Я с удивлением моргнула.
   - Меня?
   - Ну...
   - Так мы ж знакомились?
   - Да забыл я твое имя со всеми этими делами. Помню, не по-людски как-то,
  а уж как точно...
   - Василиса ее зовут, придурок, - обиделась за меня Груня, а я нисколечко
  не обиделась - забыл и забыл, больно мне этот хмырь нужен.
   - Это Ряха, - сказал он, кивнув на друга.
   - Очень приятно, - сказала я, а Ряха ответил:
   - Мне тоже...
   Мы опять замолчали.