зда
  выглядела крайне подозрительно и "Опель" возле площадки тоже. Впрочем,
  "Опель" Клавдиной внучки, а вот "мерсу" что здесь понадобилось? И бабка с
  полотенцем мечется... ой, не к добру... Я направилась к домику на детской
  площадке, откуда могла бы преспокойно обозревать весь двор. Согнувшись,
  протиснулась внутрь и вскрикнула от неожиданности: в домике кто-то сидел в
  самом углу, он тоже вскрикнул, и я узнала Юрасика.
   - Юрик, - позвала я тихо, - ты чего здесь? Уснул, что ли?
   - Ой, Васена, - зашептал он, поднялся, ударился затылком о низкую крышу и
  снова сел. -
   Меня бабка послала. Вторую ночь на посту. Опять крутые приезжали, тебя
  ждут. Бабка велела передать, иди к папе. Папа все знает, он подскажет, как
  дальше жить.
   - Уже подсказал, - вздохнула я.
   - Вот, - обрадовался Юрик, - а домой тебе никак нельзя. Бабка говорит,
  выследят, ироды. Она тебе и сумку собрала. - В самом деле, в ногах Юрика
  стояла моя спортивная сумка, плотно набитая.
   - Спасибо, - вздохнула я.
   - Какой разговор, мы ж не чужие. Тут бабка денег положила, в боковой
  кармашек, мы их в шкафчике нашли, и бабка своих добавила. Честное слово. Вот
  тебе и Варвара, а мы ее мымрой звали. Человек, Васена, в беде познается.
  Нет, не мымра наша бабка, а большой души человек... Я, Васена, пятьдесят
  рублей взял. Своих-то нет, а по ночам здесь сидеть холодно. Ты уж это... не
  сердись.
   Я извлекла из сумки деньги, дала Юрику еще пятьдесят