ж на нашего Юрика. Я хотела было расспросить его на
  предмет их возможного родства, но передумала, потому что доподлинно знала:
  никакой родни у Юрасика и в помине нет.
   Маленький, юркий, нечесаный и по меньшей мере год не мытый, Стасик был
  восторженным оптимистом. Быстро рассказал мне собственную жизненную историю
  и посоветовал не падать духом. История его оригинальностью не блистала: был
  женат, пил как все, потом Райка, стерва, сбежала с хахалем и пацана увезла.
  Замуж вышла за крутого, живет за городом, в собственном доме, не дом, а
  домище, а хоть бы раз взаймы дала, ни-ни. И пацана против отца родного
  настраивает. Не помнят люди добра.
   - Ну да ничего, - бодро закончил он, - мы и без них проживем.
   В гастрономе мы купили две бутылки водки, и Стасик стыдливо попросил:
   - Ты это, бутылку красненького купи, нечего на Ирку водку переводить. И
  закуски, на худой конец, хлеба. Понимаешь, Ирка тоже в запое, потому не
  работает, а если Ирка не работает, то жрать нечего.
   Я кивнула, купила хлеба, колбасы, яиц и каких-то консервов. Довольный
  Стасик принял пакет и, улыбаясь, сообщил:
   - Тут до меня пять минут. Потопали.
   На углу гастронома мы свернули, и вскоре в глубине двора я увидела
  хлипкое деревянное строение, похожее на барак. Оно бараком и оказалось. На
  сегодняшний день в нем проживало пять семей, причем все запойные, это с
  гордостью сообщил мне Стасик. Не успели мы войти в длинный коридор,