питая самые худшие подозрения, и они,
  конечно, оправдались.
   - Показал. Гастроном на Спасской знаешь? Вот пришли туда, а этот, в
  джинсовой куртке, с нами не пошел, на машине отправился, в ней и сидел, пока
  художник не появился. Вот, скажу тебе, человек. Как мыслит. Мы его больше
  часа слушали... Серега даже заплакал... Разве можно такого человека грабить?
  Он с этим... мировым разумом запросто. На любой вопрос ответ знает, а
  объясняет так толково, куда твоему профессору. Я, конечно, сейчас уже не
  вспомню, о чем он там говорил, но ясное дело: гениальный человек.
   - Это папа, - вздохнула я.
   - Что? - не понял Стасик.
   - Ничего, - вздохнула я повторно.
   Стало ясно: папины разговоры о Филонове не прошли даром, какой-то дурак
  решил его ограбить. Лично я совсем не против, чтоб шедевр с надписью красным
  фломастером раз и навсегда исчез из нашей гостиной, но против ограбления
  категорически возражаю. Во-первых, это напугает Земфиру, во-вторых, не
  понравится папе. Мало мне своих бед, так теперь еще и это.
   Но действительность оказалась даже хуже, чем я могла предположить. Стасик
  продолжил рассказ, и я узнала: благородные алкоголики наотрез отказались
  грабить моего гениального папулю, даже вознамерились предупредить его о
  вражьих кознях и с этой целью решили отыскать его, но папа, сверкнув ярким
  метеором возле гастронома, исчез, и следы его затерялись.
   Тогда хитрый Стасик для видимости согласился и