уже лежала в постели.
   - Дверь чужим не открывай, - сказала я Земфире. - Нас хотят ограбить.
   - Ничего удивительного, - вздохнула она. - Это все из-за Филонова. Папе
  надо бы положить его в сейф в каком-нибудь банке до самого твоего
  замужества.
   - Филонова нарисовал сам папа, - вежливо сказала я, стараясь, чтобы
  данное утверждение прозвучало как можно мягче, но Земфира все равно
  нахмурилась:
   - Как ты можешь сомневаться в папиных словах? Если он сказал, что Филонов
  настоящий, значит, так и есть. - Я перевела взгляд на картину и тяжко
  вздохнула. - Папа знает, что говорит, - твердо сказала Земфира, и вопрос был
  исчерпан.
   Я проснулась около десяти утра. Земфира осторожно хозяйничала на кухне,
  оттуда шел приятный запах. Я принюхалась и поняла, что на обед у нас будет
  грибная похлебка. Жизнь показалась мне вполне сносной. То есть она была бы
  просто восхитительной, если б не Шляпа, киллеры-соперники и дурацкая
  картина, которая висела прямо передо мной.
   Я стала приглядываться к ней, пытаясь определить, что там папа изобразил.
  Нагромождение треугольников с размытыми пятнами. Я сползла с постели и
  стянула со стеллажа по соседству альбом. Вот он, Филонов. Двадцатиминутное
  сравнение убедило меня в том, что настоящий Филонов и папин мало чем
  отличаются. Но, несмотря на это, в подлинность шедевра я упорно не верила.
  Вроде бы все так, но не покидает чувство, что тебя водят за нос.