ял Витька.
   - Будешь самородком, если тебя загонят в какую-нибудь тмутаракань, где ни
  баб, ни телевизора, - нахмурился Ряха и, обращаясь уже исключительно ко мне,
  продолжил:
   - Я в армии к этому делу пристрастился, в саперах служил... А командир у
  нас был веселый такой, малость на стороне приторговывал, жить-то на что-то
  надо... у него я тоже многому научился. А потом любопытство: получится, не
  получится.
   - У него всегда получается, - хмыкнул Витек, а Ряха вроде бы обиделся:
   - Так я душу в дело вкладываю.
   "Форменный придурок", - решила я, послушав его еще немного.
   - А ты чего какая кислая? - вдруг спросил меня Витек.
   - Папу хотят ограбить, - вздохнула я. - Своих проблем мало, так теперь
  еще и это...
   - Как это ограбить? - не понял Витька. Пришлось рассказать ему про
  джинсового. Витька слушал очень внимательно, а Ряха время от времени кивал,
  точно соглашаясь со мной.
   - Не боись, - заявил Витек, дослушав мой рассказ до конца, - с этим
  разберемся. Без проблем. Ряха, ну-ка звякни Вовке, узнай, что к чему и
  откуда этот джинсовый хмырь взялся.
   Ряха позвонил, даже не один раз, а три, и вроде бы остался доволен
  разговором. Я же не очень, потому что мало что усвоила из их разговора.
  Стоило Ряхе взять в руки телефон, как он понес какую-то тарабарщину. Я
  сначала вслушивалась, потом бросила это дело, сочтя бесперспективным, и
  удовлетворилась Витькиным сообщением, что "все путем".