столом
  сидел Михалыч в компании "Столичной" и лил слезы счастья и умиления (это
  выяснилось несколько позднее).
   - О, Васена, - обрадовался он мне. - Как дела?
   - Плохо, - буркнула я.
   - Почему плохо? - насторожился Михалыч.
   - Потому что ничего в них нет хорошего, - огрызнулась я и спросила:
   - Как папуля?
   - Ушел. Примерно час как ушел, думаю, надолго. Он сегодня перед людьми
  говорил. Как говорил, Васена... Повезло тебе с отцом. И мне повезло.
  Сподобил господь жить в одно время с таким человеком, рядом быть, созерцать,
  так сказать, и свидетельствовать. Я вот думаю: может, мне, Васена, за книгу
  засесть? Вот только не очень у меня с грамотностью. Или ничего? Может,
  найдешь мне кого помоложе да потолковее, а?
   - Зачем?
   - Как же... я б, к примеру, диктовал, а уж он до ума довел... литературно
   - Тоже мне, апостол выискался, - проворчала я, но Михалыч не обиделся.
   - Может, и не апостол, но сподобил господь...
   Пока мы пререкались с Михалычем, Груня выпустила кота и устроилась за
  столом, Витька и Ряха присели на нары поближе к папуле.
   - Как твоего батю зовут? - почему-то шепотом спросил Витька.
   - Анатолий Васильевич, - отозвалась я, и он позвал:
   - Анатолий Васильевич, я это... поговорить бы... в прошлый раз вы.
   - Не мучайся, - вздохнула я. - Папа без водки назад не вернется.
   - Ага, - оживился Витька. - Ряха, давай в магазин, "Абсолюта" купи,
  нечего человеку всякую дрянь пить...