нам
  устроили такие проводы, дураку ясно: идем на опасное дело. А мой папуля
  всегда... Я вздохнула и, прибавив шагу, поравнялась с подругой. Лицо ее было
  печальным. Я поразмышляла о подстерегающих нас опасностях, о Груне, о Витьке
  и сказала:
   - Знаешь, по-моему, Витьке вполне можно доверить Пафнутия. Он, конечно,
  ревнует и малость на него злится, но...
   - Ты думаешь? - с надеждой спросила Груня.
   - Ага. Уверена, он очень сожалеет, что сотворил с твоими питомцами. И
  если бы можно было все вернуть, он бы так не поступил.
   - Вообще-то Витька добрый, - вздохнула подруга, а я спросила:
   - Ты его любишь?
   Она подумала немного и ответила:
   - Я бы его очень любила, если б он животных любил, а так я в нем
  постоянно сомневаюсь.
   Мы еще немного потолковали на эту тему, и я почувствовала себя
  значительно лучше, в том смысле, что разговор на личные темы отвлек меня от
  мысли о грядущей опасности. Между тем мы дошли до драмтеатра и здесь взяли
  такси. До казино было две троллейбусные остановки, но Груня сказала, что
  пешком в казино нельзя, а я не спорила, потому что в таких делах смыслю
  мало.
   Через несколько минут мы остановились возле двухэтажного здания, которое,
  сказать по правде, особого впечатления на меня не произвело. Может, по этой
  причине я вошла туда вслед за Груней, не испытывая никакого волнения. Возле
  двери стоял молодой человек в костюме и заметно скучал, разглядывая красную
  ковровую