озле нас,
  а я почему-то заволновалась. Тут произошло следующее: вслед за первой
  машиной в подворотню влетела вторая, малость подтолкнув ее так, что первая
  без своего на то желания проехала еще метров десять и уперлась в стену
  древнего гаража, ржавого, со следами синей краски на воротах, затем двери
  обеих машин распахнулись и кто-то заорал:
   - Ложись... - Ну и еще несколько слов, которые я здесь приводить не буду.
   Крик произвел впечатление, все легли, причем даже Пафнутий, который до
  сего момента числился в глухих. Груня на всякий случай придерживала его,
  чтоб он не удрал, а я пыталась понять, что происходит.
   В непосредственной близости от меня лежали двое парней и, видно, тоже
  ничего не понимали.
   - Это ограбление? - попробовала я завязать беседу, но они молчали и
  только сурово хмурились. Вдруг кто-то взял меня за плечо. Я вздрогнула,
  повернулась и увидела Ряху, он радостно мне улыбался, радом Витька помогал
  Груне засунуть Пафнутия в корзину.
   - Давай к машине, - шепнул Ряха и потянул меня к синей "девятке", которая
  была слегка помята, так как ткнулась носом в стоящий перед ней "Опель",
  пассажиры которого продолжали лежать, симулируя отсутствие к нам всякого
  интереса.
   Мы устроились в "девятке". Ряха сдал назад, выскочил на проспект и
  понесся как угорелый. На первом же светофоре он свернул и вскоре въезжал во
  двор какого-то дома, где мы и бросили "Жигули", и далее добирались