силась я и стала ждать.
   Через десять минут опять позвонили, на этот раз в дверь, и вскоре в моей
  комнате собралась вся компания, то есть я, Груня, Витек, Ряха и, конечно,
  Пафнутий, который сразу устроился на моей постели. Витька выглядел
  озабоченным, даже недовольным, а еще чувствовалась в нем какая-то маета.
   - Василиса, - начал он торжественно, - дела наши хреновые. Хотя, с одной
  стороны, они вроде даже ничего, зато с другой...
   - Да говори ты толком, - не выдержала Груня.
   - А я что делаю? - обиделся Витька. - Короче, так. С ментами заморочек не
  будет, я имею в виду пальбу в моей квартире. Нас там не было, и кто там кого
  перемочил, меня не колышет. Мы вообще были совершенно в другом месте, и тому
  есть свидетели. Самсон твердо обещал. Это хорошая новость.
   - Но ты в ментовке все равно не болтай, - влез Ряха.
   - Не буду, - кивнула я и потребовала:
   - Давай плохую, не тяни за душу.
   - А плохая новость... - Витька сел рядом и даже взял меня за руку,
  вздохнул и, собравшись с силами, продолжил:
   - Короче, сидим мы у Самсона, и вдруг является один тип, а с ним - как
  думаешь, кто?
   - Ничего я не думаю, - отмахнулась я.
   - А зря. Явился к нему Сверчок. Помнишь гада, что к твоему бате за
  картиной приходил?
   - Помню, - кивнула я, - это джинсовый. - Как не помнить, мое сердце при
  упоминании о картине болезненно сжалось. Не стоило папуле болтать о ней
  направо-налево.
   - Вот-вот, - глядя на