помутнение рассудка только своей трусости,
  которая имела место быть. Когда я вновь пришла в себя, то есть стала
  реагировать на окружающее, мы как раз подъезжали к двухэтажному дому на
  тихой улочке, где-то в пригороде.
   Мы въехали в ворота, которые тут же закрылись, и поднялись на крыльцо.
  Груню увели куда-то по коридору направо, а мы с Володей оказались в кухне.
   - Садись, - сказал он вроде бы даже доброжелательно. Я села и уставилась
  на него. - Рассказывай, - предложил он, а я задумалась. Володе это не
  понравилось, и он поторопил:
   - Ты темнить не вздумай, хуже будет.
   Прикинув, что ему может быть интересным, я рассказала про Шляпу, про то,
  как он сидел на кухне, однако про багажник и про то, что мы посетили Володин
  гараж, решила умолчать. Вышло у меня складно, а когда я описывала появление
  в своей квартире бравых ребят зверского вида, допрос старушки и муки Юрика,
  даже трагично. Но на Володю рассказ впечатления не произвел. Он криво
  усмехнулся, а потом хохотнул.
   - Теперь меня послушай, кукла. Шляпа с тобой подружился и вскорости
  помер, потом я с тобой познакомился, и началась сплошная головная боль, и
  вдруг выясняется, что Ряха у тебя в дружках.
   - Ты делаешь не правильные выводы, - принялась объяснять я. - Как мы со
  Шляпой познакомились, я тебе рассказала. Мне ваша Шляпа была без надобности,
  я не чаяла от него избавиться. А про тебя и говорить нечего. Это не я с
  тобой знакомилась,