на Витькин джип, что стоял в
  подворотне, и вздохнула:
   - Витька, не надо к Сверчку ехать. Я на него ментов натравила. Сидите
  здесь, а я поеду давать показания.
   Витька хлопнул себя по ляжкам, Ряха закатил глаза, а Груня тихо сказала:
   - Я тебя понимаю.
   Мы обнялись. Я прослезилась и душевно попросила:
   - Ряха, если не вернусь... в общем, очень прошу, смени профессию.
   - Я тебе всегда, брат, говорил, - прошептал Витька, - не будет от бабы
  толку, если у нее имя хуже собачьего.
  
  ***
  
   До Николы-Галейской я добралась автобусом, не очень рассчитывая на
  милицейскую оперативность. Но напрасно. Прутков ждал меня в машине, стоящей
  в переулке. Не один ждал, конечно. Ребята с ним были крепкие и очень
  решительные.
   - В доме тихо, - сообщил мне Прутков, ласково улыбаясь, и кивнул ребятам:
   - Что ж, пошли.
   Не успели они сделать и десяток шагов, как из интересующего нас дома
  появился Сверчок, а я заорала:
   - Вот он!
   Все бросились к нему, а он бросился от них. Его догнали, повалили на
  землю и защелкнули на руках наручники. Я тоже подбежала, он увидел меня и
  как-то скис, а я заорала, хоть это было и ни к чему:
   - Он картину спер...
   - Еще чего. Я ее купил, - усмехнулся Сверчок, поднимаясь с земли.
   - Ага, - согласилась я и шепнула:
   - А мы деньги Самсону отвезли, по-честному. И он вместе с ними... Короче,
  в мешке Самсон лежит.
   Сверчок отвернулся и отказался наотрез разговаривать