ать со мной.
   - Где картина? - спросил его Прутков.
   Сверчок не ответил. Его обыскали и холст, свернутый в трубочку, конечно,
  нашли. Сверчка запихнули в машину, а потом наведались на квартиру.
   В ванной голосила связанная сожительница Сверчка, а в кухне лежали два
  его приятеля с разбитыми головами.
   - Вот и этот к нам залетел лет на десять, - удовлетворенно заявил
  Прутков. Я промолчала, прикидывая, как бы половчее смыться, но хитрый мент
  не спускал с меня глаз и предложил:
   - Может, в отделение проедем? Напишем заявленьице по поводу хищения
  картины?
   Уж как мне не хотелось ехать, а пришлось. Лишь только мы оказались в
  кабинете, Прутков начал улыбаться и полез с вопросами. Про Витьку с Ряхой я
  твердо решила молчать и извивалась, как уж на сковородке. Но, наверное,
  перемудрила, потому что мент стал улыбаться еще шире. "Видно, и я к нему лет
  на десять", - с тоской подумала я.
   - Василиса, мы уже давно в курсе, что картиной интересуется множество
  людей. Особенно в последнее время. Просто сплошные ценители живописи вокруг.
  Самсон, например. Ты бы все как есть рассказала, тебе легче станет, честно.
   - Все как есть? - почесала я нос и усомнилась:
   - А вдруг не станет? Легче то есть?
   - Станет, станет, - заверил он, - ты попробуй.
   - Ладно, - вздохнула я, потому что совершенно запуталась в своем вранье и
  не могла свести концы с концами. - Только ничего подписывать я не буду. Мне
  папуля не велел.