ра, а
  сам с ним по телефону свяжусь. Он заплатит хорошие деньги, давно мне покоя
  не дает...
   - Папуль, если ты про Филонова, - кашлянул а я, - так он в ментовке. Его
  Сверчок стырил, и картина теперь... вещественное доказательство.
   - Как плохо ты знаешь своего отца, - покачал головой родитель и пошел в
  гостиную, а мы потрусили следом.
   Папа снял со стены одну из своих картин, вынул ее из рамы, а потом содрал
  холст, под которым оказался еше один.
   - Вот он, Филонов, - прошептал он с умилением, и на глазах его выступили
  слезы.
   Я полезла папе под руку, чтоб взглянуть на картину, и в душу вновь
  закрались сомнения. Сказать по правде, этот Филонов был ничуть не лучше
  папиного. Но высказывать крамольные мысли я поостереглась и с
  признательностью шепнула:
   - Спасибо, пап.
   Папа поцеловал меня, смахнув слезу, и прижал к груди.
   - Я сейчас позвоню Константину, он вас вывезет из города и в ближайшем
  областном центре посадит на автобус до Москвы. Зина, дай им денег на
  дорогу... А потом к маме. Как здесь все утихнет, я вам просигнализирую.
   Но Витька, уяснив, что к чему, ехать без папули наотрез отказался,
  заявив, что в каждом деле должен быть руководитель, иначе что тогда
  получается? Ясно как день, ничего хорошего. Папа собрал волю в кулак, а
  потом сказал:
   - Зина, возьми самое необходимое, мы едем путешествовать.
   Уж я-то знала, чего ему это стоило: папа всегда тяготел