е успел приучить меня к разным "того" и
  "ого-го", и мысль я уловила сразу, после чего сделалась с Николаем
  чрезвычайно любезной и закончила разговор не так, как собиралась, после чего
  принялась скрываться от него. С работы уходила партизанскими тропами, а на
  телефонные звонки отвечала только после того, как могла удостовериться, что
  это вовсе не Коля.
   Пару раз он все-таки смог меня отловить, и мы даже заглянули в кафе
  напротив, где я съела мороженое, а он выпил водки и стал звать меня на
  Канары. Я не возражала, предложив перенести поездку на зимний период. На
  Канарах и зимой лето, а у меня работы поменьше. Коля остался моим ответом
  доволен, а я Колей, потому что неделю после этого он не показывался.
   Углубившись в воспоминания, я воочию увидела Колино лицо, темно-зеленую
  шляпу, печатку на пальце и массу других мелочей, но все это не позволило
  ответить на вопрос, что Коля делал на моей кухне. Появиться он мог здесь
  лишь со мной, так как адреса я ему не давала, а со мной он появиться не мог,
  раз домой я вернулась с Володей, а с Колей неделю даже не встречалась. Все
  эти размышления здорово меня утомили, а еще и разозлили. Я поднялась с
  постели, отыскала в записной книжке Колин домашний телефон и направилась в
  прихожую. Мне ответил автоответчик. Я понятия не имела, что скажу Коле, а
  беседовать с автоответчиком и вовсе представлялось мне глупым, но
  беспокойство меня не отпускало,