и он тот самый тип с бультерьером, то выходит, что в самом деле
  я. Хотя я понятия не имею, как он здесь вообще мог появиться. Ох, мама моя,
  бабка Шляпу выпихнула на лестничную клетку, а потом он в багажнике оказался.
  Тут для милиции все просто: это я сама его в багажник и засунула, ключи,
  кстати, у меня были. А если я все это проделала, то дураку ясно, что убила
  тоже я.
   Призрак длительного тюремного заключения отчетливо замаячил на моем
  горизонте. Я в изнеможении опустилась на край ванны, чувствуя, как по щекам
  горохом катятся слезы. Что же теперь делать? Звонить в милицию или нет? С
  одной стороны, позвонить я просто обязана, хотя папа всегда твердит мне: "Не
  вмешивайся", а папа жизнь прожил и знает, что к чему (это тоже его слова). С
  другой стороны (и это самое неприятное), сообщая в милицию о трупе, я тем
  самым доношу на саму себя. Если б я чего-нибудь могла вспомнить из событий
  прошлой ночи, тогда еще куда ни шло. Я помню, что мы с Володей приехали,
  помню соседа Сашку, а дальше все смутно и урывками. И если мне скажут: "Вот
  ты в пьяном бреду в кухню вышла и дружка того..." - я ведь отрицать
  осмысленно ничего не смогу, потому что действительно могла выйти и в самом
  деле... того. Хотя с какой стати?
   Слезы становились все обильнее, а мысли горше. И тут мелькнуло вдали
  что-то вроде робкой надежды - может, не стоит никуда звонить и вообще...
  может, все само как-нибудь обойдется? В конце концов, труп