спытывать беспокойство. Незадолго до этого в жизни папы появилась
  Земфира, и в дом он алкашей не приглашал, да те бы и сами не пошли, потому
  что страшно боялись Земфиру. Когда папа с ней познакомился, ее звали
  Эсмеральдой, она гадала на картах и имела кое-какие неприятности с налоговой
  полицией. Примерно через месяц Эсмеральда отрешилась от карт, стала Эльвирой
  и гадала на кофейной гуще, но неприятности не прекратились. Теперь папулина
  подруга решила, что гуща не актуальна, перешла на магический кристалл и
  звалась, соответственно, Земфирой. Дела ее шли очень неплохо, и налоговая
  полиция вроде бы угомонилась, что позволило папе как следует углубиться в
  жизнь алкоголиков.
   Надо сказать, что рядом с папой всегда была женщина, готовая помочь. Не
  повезло ему только с мамой. Женщин в папиной жизни было много, и каждая
  считала своим долгом освободить гения от мыслей о хлебе насущном. При всей
  любви к папуле я не очень понимала, чем он так тревожит женские сердца, но
  всех папиных женщин почитала, а со многими дружила, даже после того, как
  они, утомясь от папиной гениальности, нас покидали.
   Земфира была рекордсменкой, и я ее очень любила, потому что человек она
  была добрый, и за три года мы успели привязаться друг к другу. Направляясь к
  папуле, смело рассчитывала на совет, - если папа не в форме, так хоть с
  Земфирой поговорю.
   Папина квартира располагалась в пятиэтажке, типичной для сталинских
  времен.