нь верила папуле, то есть я ему верила во всем, что не
  касалось денег, так что в отношении приданого иллюзий я не питала.
   Филонов висел у нас в гостиной и радовал глаз всех приходящих. У меня же
  картина вызывала обоснованное беспокойство. Сама я в живописи не сильна, но,
  живя рядом с гением, кое-чему научилась, оттого была уверена, что Филонова
  папуля нарисовал сам. Тем более что в раннем детстве эту картину я точно не
  видела. В кабинете деда висела совсем другая, которая благополучно исчезла
  еще до первого папулиного эксперимента по изучению жизни. Но спорить с папой
  мне не хотелось, и, услышав в очередной раз о том, что я богатая невеста, я
  благодарно улыбалась и кивала в знак согласия, а глядя на Филонова,
  вздыхала, бормоча: "Восхитительно", почему-то заставляя тем самым папулю
  хмуриться. Конечно, то, что я не пошла по его стопам, папу сильно огорчало.
  Много раз он пытался приохотить меня к занятиям живописью. Рисовать я
  любила, но одна мысль о том, чтобы стать художником, вызывала у меня
  тошноту.
   Постоянное общение с гением отбило у меня всякую охоту к творчеству. Я
  уже в детстве решила, что буду врачом, поваром или портнихой. А так как
  из-за дурацкого имени, данного мне мамулей, сверстники постоянно меня
  дразнили, их обществу я предпочитала кошек. По окончании школы стало
  совершенно ясно: мне одна дорога - в ветеринары, вот по ней я и отправилась.
  Только не подумайте, что у меня