, все нравственно-этические вопросы
  папуля разрешал блестяще, и если он скажет: "Сейчас же иди в милицию",
  значит, туда надо бегом бежать и нечего раздумывать.
   Я кивнула и уверенной походкой направилась в соседний двор. Если папулю
  похитили инопланетяне, значит, он в дворницкой у Михалыча. Дворник Михалыч
  имел жилплощадь в полуподвальном помещении, где часто проводили время те,
  чью жизнь папа в настоящий момент изучал.
   Не успела я войти во двор, как обнаружила самого Михалыча. С
  разнесчастным видом он сидел на детских качелях и смотрел куда-то в
  направлении чердака.
   - Добрый день, - сказала я, подходя ближе.
   - Как для кого, - ответил дворник. Было ему лет шестьдесят, маленький,
  худой, с пышными усами и седой шевелюрой, он чем-то напоминал Карла Маркса
  карманного формата, то есть сходство было, но величием не пахло. Тут он
  перевел взгляд на меня, и на глазах его выступили слезы. - Васена, горе-то
  какое, - прошептал он. Я привалилась к качелям, чтоб удержаться на ногах, и
  тревожно спросила:
   - Какое?
   - Чего?
   - Горе какое?
   - Ох, лучше не спрашивай... - Михалыч вытер глаза ладонью и вновь
  уставился на чердачное окно напротив, я тоже посмотрела в том направлении,
  но ничего интересного не увидела. - Вот я сижу и думаю, - заговорил Михалыч,
  - нет справедливости в жизни. Господи! - рявкнул он, не отводя взора от
  чердачного окна, я немного присела, чтоб проследить его