асто, потому что встреч с ней
  старательно избегал. - Слушай, - посмотрел он на меня с внезапно вспыхнувшим
  интересом, - а у тебя денег нет? Рублей пятьдесят, а? Я с пенсии непременно
  отдам.
   С тяжким вздохом я извлекла из кармана сотню и протянула ее Михалычу.
   - Дай бог тебе здоровья, - запричитал он. - Как выручила, Василиса. Не
  иначе, господь услышал мои молитвы. - Он торопливо перекрестился, взглянув
  на чердак, и бросился со двора, приостановился и крикнул мне, размахивая
  руками:
   - Ты иди к папе, иди, а я сейчас.
   Не успела я сделать и нескольких шагов в направлении дворницкой, как окно
  первого этажа распахнулось настежь и я увидела Вальку, то есть Валентину
  Петровну, жену Михалыча, даму пенсионного возраста с ярко-фиолетовыми
  волосами, длинным носом и таким злющим выражением лица, что тяга Михалыча к
  дворницкой становилась вполне понятна.
   - Васена, - ворчливо позвала она, - куда это мой побежал? - Я
  дипломатично пожала плечами, а Валька продолжила:
   - Пошто ему деньги дала? Ведь третий день пьют, и уже до чертей дело
  дошло. Мой-то вчера в одних трусах по двору носился, а папа ходил по
  карнизу, бил в какой-то барабан и выл так, что все собаки попрятались. Надо
  им это запретить. И в трусах ни к чему, а по карнизу опасно. Ну как
  свалится?
   - Это не барабан, - постаралась объяснить я. - Это специальное
  приспособление для вызывания духов. И выл папа с той же целью,