нткой в заведении,
  приторговывавшем виски из-под прилавка. И вдруг у ее мужа начался
  стремительный рост благосостояния. Теперь эта женщина пыжилась в стремлении
  продемонстрировать свою культуру.
   - Вот моя крошка, - с гордостью объявил Голдкрест. - А это, дорогая,
  Джордж Кросби, джентльмен, который телеграфировал, что хочет сделать нам
  выгодное предложение по поводу ожерелья.
   Женщина жеманно улыбнулась. Пол Прай отвесил низкий поклон.
   - Я искренне рад и польщен, миссис Голдкрест. Человек с таким
  великолепным вкусом, выбравший столь редкую вещь, заслуживает всяческого
  восхищения. Ваша потеря тяжела вдвойне. Если ожерелье - это действительно
  то, о чем я думал, ваша фотография попала бы на первые страницы газет в
  течение сорока восьми часов. Вы прослыли бы дамой изысканного вкуса, тонко
  разбирающейся в произведениях искусства. Если бы вы продали эту вещь, ваше
  имя связывали бы с именем самого богатого и выдающегося коллекционера
  драгоценных камней.
   Женщина с сожалением вздохнула, и от этого вздоха платье на ее груди
  всколыхнулось, как от миниатюрного землетрясения.
   - Ну разве не ужасно? - почти простонала она. - Ведь я именно об этом и
  мечтала. Пол Прай понимающе кивнул.
   - Ну, возможно, в будущем что-то и обнаружится, - многозначительно сказал
  он. - Только пообещайте мне: вы никому не скажете ни слова о моем визите и
  не выдадите моего имени газетчикам.
   - Конечно, конечно, - заверил