- Желаю, то есть здрасьте, - и торопливо убрал со стола бутылку.
   Милиционер был молод и на участкового Иваныча совсем не походил, и на кой
  ляд притащился, пока оставалось тайной. Однако вслед за ним в кухню
  протиснулся еще один милиционер, бережно поддерживая под руку Иннокентия.
  Тот выглядел совершенно несчастным. Костюм был выпачкан, волосы взъерошены,
  бывший муж почему-то стоял на одной ноге, на весу поддерживая другую, и при
  этом очень походил на цаплю.
   - Что случилось? - спросила я, в голове возникла нелепая мысль: уж не
  начал ли он вновь экспериментировать с самоубийством? Но ведь вроде бы занят
  человек, и я к нему со всей душой...
   - Несчастный случай, - пояснил милиционер. Супруг ваш упал и подвернул
  ногу.
   - Боже мой! - Я закатила глаза и, поднявшись, пошла к последнему.
  Конечно, милиционеров надо было как-то подготовить. Узрев меня, один из них,
  заломив фуражку на затылок, брякнул:
   - Вот это да... - и замер с открытым ртом, второй вжался в стену,
  выпустив при этом Иннокентия Павловича, я едва успела подхватить его и
  прижать к груди. Он благодарно ткнулся носом в мое плечо и затих. Михаил
  Степанович, выбросив вперед ладошку, не замедлил выкрикнуть:
   - Паяц, актеришка... - но, не найдя поддержки даже в Евгении, замолчал.
  Пока я прижимала к груди Иннокентия, милиционеры понемногу пришли в себя.
  Один, слабо шевельнувшись, произнес:
   - Вот, доставили...
   -