гли насладиться трелями соловья. Из-за
  него сидение в терновнике показалось приятным и совершенно не утомительным:
  полтора часа прошли незаметно.
   Через полтора часа совсем рядом, там, где был проход с улицы, хрустнула
  ветка. Мышильда нервно сжала мою ладонь, а я вытаращила глаза. Темной тенью
  справа возник силуэт мужчины. Он постоял, прислушиваясь и приглядываясь,
  потом шагнул в сторону шалаша. Никого не обнаружив там, огляделся. На спине
  данной личности висел рюкзак с притороченной лопатой, черенок отчетливо
  выделялся на фоне звездного неба. Успокоившись, наш враг шагнул к
  фундаменту. Мышильда хотела подняться, но я остановила ее, прошептав на ухо:
   - Пусть копать начнет, чтоб в дыру не успел смыться.
   Троюродный бродил в стороне флигеля, высчитывал шаги, осторожно светя
  себе фонариком под ноги, и наконец взялся за лопату.
   - Идем, - шепнула я и уже было приподнялась, как тут же замерла в
  недоумении.
   Справа вновь возник силуэт, он не мог принадлежать ни Евгению, ни
  Михаилу, ни тем более пострадавшему Иннокентию. Выходит, у троюродного
  имелся сообщник. Не успели мы, переглянувшись с Мышильдой, освоиться с этой
  новостью, как в поле зрения возник еще один силуэт, а потом и еще. Мы сочли
  за лучшее затихнуть и притвориться, что нас здесь нет. Увеличение
  численности наших противников делало борьбу с ними в настоящий момент
  невозможной. И тут случилось