наш клад? - уточнила я.
   - Ага. - Сестрица огляделась, как будто что-то искала.
   - Не знаю, - опечалилась я. - У меня вроде бы такого чувства нет. Ладно,
  давай здесь все как следует осмотрим: где-то ведь есть вход в подземелье.
   Мы со всей тщательностью стали исследовать фундамент, а также железяки,
  которые нам удалось нащупать и заприметить. Но ничего похожего на
  замаскированную дверь обнаружить нам не удалось.
   - Не могу понять, куда он делся? - разволновалась сестрица.
   Где-то через пару часов дальнейшие поиски показались нам бессмысленными.
   - Вернемся на нашу кухню и будем копать, - предложила я. Мышильда
  согласилась, и мы взялись за работу. Но в этот день все выходило совсем не
  так, как мне того хотелось.
   Очень скоро появился Михаил Степанович, в крайнем волнении размахивая
  руками, и начал гневаться:
   - Елизавета, это невыносимо. Что он себе позволяет, черт возьми?
   - Кто? - ласково поинтересовалась я. Я знала, что мой ласковый голос
  настораживает предпоследнего. Михаил Степанович действительно насторожился и
  сказал тише, но с необыкновенным достоинством:
   - Я ему что, сиделка?
   - Конечно, - еще ласковее ответила я. - Сегодня вы сиделка, потому что
  ночью у вас был насморк и вы не могли работать сторожем. - Я вылезла из ямы,
  сунула в руки Михаила Степановича лопату и сказала:
   - Трудитесь, процесс должен быть непрерывным. А я разберусь с больным.
  Марья Семеновна,