с
  Мышильдой остались возле самовара ждать, что будет дальше. Ждать пришлось не
  особенно долго. В дыре возникла голова Сашки-Клея, он посмотрел на стол и на
  нас за ним потом с некоторым трудом протиснулся в дыру и подошел к нам с
  радостной улыбкой на устах.
   - Отдыхаем? - спросил он весело.
   - Отдыхаем, - ответила я, лицом и бюстом демонстрируя большую радость от
  встречи с ним, и сразу предложила:
   - Присаживайся.
   Он сел, Мышильда налила ему чаю, и мы немного поболтали о том, как это
  хорошо и даже полезно для души в жаркий денек попить чайку из самовара, сидя
  в саду под яблоней. По всем основным жизненным принципам у нас с Сашкой
  наблюдалось завидное согласие. Почуяв родственные души, мы потянулись
  навстречу друг другу этими самыми душами и вскоре достигли таких потрясающих
  высот взаимопонимания, что могли уже обходиться без слов, выражая
  переполнявшие нас чувства взглядами и вздохами. Я вздыхала так, что у Сашки
  глаза стали сходиться на переносице и сам он заметно обмяк, склоняясь к моей
  груди с явным желанием обрести на ней тихую пристань. Думаю, этим дело бы и
  кончилось, тем более что понятливая Мышильда была столь тиха и незаметна,
  что бандитский командир начисто забыл о ее существовании.
   Все испортил Иннокентий Павлович. Он громко завопил в доме и добился-таки
  своего: на вопли обратили внимание, сначала Сашка, потом Мышильда, потом и
  мне нельзя уже было глухой прикидываться без