ся, притворись спящим.
   Последнее пожелание было излишним, в таком деле Михаилу Степановичу
  притворяться не приходилось.
   Мы с Мышильдой устроились в своих постелях, но сон не шел. Чутко
  прислушиваясь и даже время от времени выглядывая в окно, мы провели часа
  три.
   - Не придет он сегодня, - сказала сестрица. - Почуял, гад, беду. Теперь в
  логове заляжет.
   - Жаль, некого послать в разведку, чтобы узнать, где это самое логово, -
  в ответ вздохнула я.
   - Нет так нет, - пригорюнилась Мышильда. - Давай спать. Завтра
  ответственный день.
   Пожелав друг другу спокойной ночи, мы примолкли. Спала я беспокойно, мне
  снились то ли волки с рыжими усами, то ли серые тараканы на четырех лапах,
  ночная мгла, молочный туман и волчий вой. Тут я сообразила, что вой самый
  что ни на есть настоящий, и вскочила: точно, со стороны фундамента
  доносились чьи-то громкие стенания.
   - Мышь! - рявкнула я. - Троюродный попался.
   Я натянула шорты, сестрица халат, и в предутренних сумерках мы бросились
  к пустырю, ныряя в туман, поднимавшийся от реки, точно парное молоко.
  Пролезая в дыру, я с некоторым смущением отметила, что голос, выводящий
  волчьи песни, мне чрезвычайно знаком. Я увеличила скорость и вскоре смогла
  лицезреть подтверждение вспыхнувшей догадке. Троюродным братцем и не пахло,
  а в капкан угодил Михаил Степанович. Он дергал правой ногой, поскуливал и
  время от времени, задрав