ав голову к небу, выл: "Лизавета!.."
   - Что ты орешь? - укоризненно сказала я, спрыгивая к предпоследнему.
  Сестрица, заметив родственника, встала как вкопанная, а потом закручинилась.
   - Чтоб ты пропал, - сказала она со вздохом. Михаил Степанович принял это
  на свой счет и начал жаловаться.
   - Молчи, несчастный! - прикрикнула я, освобождая его конечность из
  капкана.
   Тут на пустыре появились наши добровольцы: Клей в шортах и босиком,
  Серега в ботинках и плавках, а Коля полностью одетый и с резиновой дубинкой
  в руках, но по-прежнему чересчур задумчивый.
   - Это кто? - спросил Клей с любопытством, глядя на нас и, как видно,
  впопыхах не узнав Михаила Степановича.
   - Мой муж, - ответила я, выталкивая предпоследнего на поверхность.
   - Как муж? - растерялся Сашка. - А вчера другой был?
   - Он и сейчас есть, то есть тот один, а этот другой, - очень доходчиво
  пояснила я. Саша свел глаза на переносице и обмяк, а Коля философски
  добавил:
   - Конечно, их двое, - и посмотрел на меня с уважением.
   - И вовсе нет, - обиделась я. - То есть их, конечно, двое, но совершенно
  не в том смысле. Сначала был один, потом другой, но уже оба
  недействительные, потому что нет от них никакого толку...
   Мои пояснения были прерваны воем сирен. Разноголосым. Мой тонкий слух
  смог выделить три варианта.
   - Чего это? - насторожился Серега и посмотрел на свои плавки.
   - Менты пожаловали,