ла она, и мы пошли рыть.
   Однако работа не спорилась. Часов в восемь мы решили устроить себе
  выходной и отправились в баню. Так называемая Нижняя баня была в городе
  местной достопримечательностью. Построенная еще в прошлом веке, она блистала
  мрамором и позолотой, а знаменита была своей парной. Через пару часов мы с
  сестрицей сошлись на том, что из-за одной только бани стоило заглянуть в
  этот город.
   Баню мы покинули уже после полудня, чрезвычайно довольные и
  умиротворенные, но мысль о подземных ходах и вредителе-братце разом
  вернулась к нам, лишь только мы приткнули машину возле палисадника.
   - Никакого покоя, - вздохнула я и зашагала в дом.
   На кухне хозяйственный Евгений Борисович стряпал обед, без конца
  отлучаясь то в большую комнату, где, громко стеная, с ногой навытяжку лежал
  Михаил Степанович, то в мамашину спальную, где предпоследнего пытался
  перестонать Иннокентий Павлович. Видя такую чрезвычайную занятость хозяина,
  я прошла в комнату и громко возвестила, что оба моих бывших мужа совершенно
  и окончательно выздоровели и завтра либо с лопатами в руках пойдут искать
  клад, либо отправятся к чертям собачьим. Оба присмирели, и в доме стало
  тихо.
   Втроем мы смогли пообедать в теплой и дружеской обстановке, не торопясь
  усидев бутылку коньяку. Евгений стал кормить постояльцев и мыть посуду, а мы
  отправились в сад под яблоню, где и пролежали часов до пяти.