ности и даже немного пугала, но теперь, когда она
  пропала, мы ощутили утрату. - Что за народ, - сокрушалась Мышильда,
  устроившись на ступеньке. - Все подряд тащут. Совершенно ничего нельзя
  оставить.
   - Ума не приложу, на что им покойник сдался? - в тон сестрице заметила я.
  - А может, он какой ценный?
   Сестрица задумалась, глядя в дальний угол, потом кивнула:
   - Может быть... думаешь, это Клей с дружками?
   - Конечно, кто же еще? Про ходы мы ему рассказали. Серега, когда рыл, все
  в эту сторону поглядывал, и вчера, как видно, решил свои догадки проверить,
  вот и вывихнул лодыжку. А ночью подогнали машину и стащили у нас покойника.
   - С ума сойти... - покачала головой Мышь. - Хотя что только люди не
  воруют...
   - А по-моему, они либо спятили, либо мумия представляет большую ценность.
   - Как музейный экспонат? - нахмурилась она.
   - Может, есть люди, кому он дорог, и они мечтают похоронить по
  христианскому обряду.
   Мышь опять задумалась и кивнула. Я тоже задумалась, потом спросила:
   - В милицию будем заявлять о пропаже покойника?
   - Как же мы заявим, что он пропал, если не заявили, что его нашли? -
  удивилась Мышильда. Мне это показалось логичным, и мы со вздохами покинули
  подземный ход.
   Мышильда очень горевала. Понаблюдав за ней некоторое время, я попыталась
  ее утешить:
   - Не переживай, будем уезжать, сообщим куда следует. Ну, нет у нас мумии,
  зато есть ее документы.