е объявится, но чего так уж переживать,
  не ясно. Или он был всеобщим любимцем?
   - Чего ты болтаешь? - вытаращил Сашка глаза и сказал еще тише и еще более
  зловещим шепотом:
   - У него были деньги. Большие.
   - Ограбил кого? - охнула я, а возлюбленный поморщился.
   - Нет. Не то совсем. Общие деньги... долго объяснять. Короче, были при
  нем большие деньги, и выходило так, будто он с ними смылся, потому что с
  прошлого июля ни о нем, ни о деньгах ни слуху ни духу. Ну, наши сильно
  осерчали и даже награду объявили: мол, кто доставит его живым или мертвым...
  - Сашка опять запнулся и скоренько закончил:
   - Вот так вот.
   Все мои самые черные догадки оказались верны - мумия была ценной, и эти
  самые ценности у нас увели из-под носа. Грудь вздымалась от праведного
  гнева, очень хотелось, не сходя с этого самого места, разобраться с татями и
  разбойниками, ворьем и жуликами и начать с хорошей затрещины Сашке. Однако
  гнев я до поры до времени укротила.
   - А Макс этот зачем здесь? - спросила я ласково.
   - Прислали, гада, - невежливо проворчал возлюбленный. - Говорю, вроде
  ревизора. Смотрит.
   - Куда? - не очень-то поняла я.
   - Мужика-то нашли, а деньги-то тю-тю...
   - Какие деньги? А-а... - опомнилась я. - Неужто он их с собой таскал? -
  спросила я с легким удивлением. Какими бы олухами ни были бандиты, но тысяча
  долларов, которые имел при себе Ленкин ухажер, явно не та сумма, из-за
  которой стоило