й, - удивилась я, - или не слышит? Я же сказала.
   - Она сказала, - кивнула Мышильда, подтверждая, что так оно и было.
  Максим ухватил Сашку за плечо и попробовал его встряхнуть.
   - Ты кому веришь? Эта чокнутая тебе заливает, а...
   - Я никогда не вру, - с достоинством ответила я.
   - Она никогда не врет, - вздохнул Сашка.
   - Что, всерьез баксы сожгла? - вытаращил глаза Максим.
   - А много ли их было? - нахмурилась я. Тут Колька опять очнулся и сказал:
   - Она зябкая.
   - Мама моя... - развел руками Макс и на Сашку накинулся:
   - Ты, придурок, долго будешь глазеть на ее... - В этом месте он
  притормозил, может, оттого, что глаза открыл пошире и увидел то, о чем хотел
  сказать. Я имею в виду, по-настоящему увидел. Нахмурился еще больше, пошел
  пятнами, и по всему выходило, что очень злится. - Последний раз спрашиваю,
  где деньги? - рявкнул он. Тут и Сашка разозлился.
   - Ты чего орешь? Разорался... командир... Много вас, командиров. Тебе сто
  раз сказали: сожгла она деньги. И тебя это не касается. Деньги мои. Сожгла и
  сожгла. Ей холодно было...
   В этом месте влез Колька и всех добил:
   - Было холодно, и она жгла баксы, чтоб согреться... Это я вам скажу...
  по-королевски.
   - Белая горячка, - раздвинув рот до ушей, возвестил Максим.
   Пока все были так заняты, Мышильда посредством кивков и тайных знаков
  смогла сообразить, какого черта я тут сидела, а так как еще по дороге сюда
  углядела в джипе