ряженной тишине, время от времени с тоской поглядывали на
  пустующее место под образами. Сестрица треснула по столу ложкой и спросила:
   - Да где же его нелегкая носит?
   Я поднялась.
   - Идем на пустырь...
   Мы пошли, оставив Евгения в доме. В случае появления Михаила Степановича
  он должен был нам сигнализировать.
   - Он про кровь говорил, - вводила я сестрицу по дороге в курс дела. -
  Видел ее в пять утра.
   - Где?
   - Где-то на фундаменте.
   - А чего он в пять утра сюда полез?
   - Любопытство одолело. Кто-то из-под земли стучал.
   - Совсем спятил твой бывший.
   - Слушай, а может, была кровь? Может, это кровь троюродного после прямого
  попадания в капкан? Он сидел в своем подземном ходе и стучал чем-то, себя
  освобождая.
   - Хорошая мысль, - заметила сестрица, почесав нос. Ни капли крови
  обнаружить не удалось, дождь все смыл. - Чудеса, - сказала Мышильда, щуря
  глазки, точно видела фундамент в первый раз. Тут пришла мне в голову некая
  мысль и серьезно обеспокоила.
   - Идем-ка к соседям, - нахмурилась я и первой полезла в дыру.
   Дверь нам открыл Максим. Мышильда томно потупила глазки, а я спросила:
   - Сашка где?
   - Уехал.
   - Куда это?
   - К брату. Дела у них.
   - А Коля?
   - И Коля с ним. А зачем тебе Коля? Ты же честная девушка?
   - Ладно, и ты сгодишься, если никого другого нет, - кивнула я, не обращая
  внимания на ядовитость его речей, и вошла в дом, сестрица шмыгнула следом.